Мы держим большой процент рабочего населения незанятым, ибо можем обойтись без них, нагружая остальных. Когда все эти методы оказываются бессильными, в запасе есть война. Мы заставляем многих людей производить взрывчатку и многих других подрывать её, как если бы мы были детьми, недавно открывшими для себя фейерверк. Комбинацией всех этих способов нам удаётся, пусть и с трудом, сохранить мнение, что обилие тяжёлой ручной работы должно быть долей рядового человека.

В России, по причине большей экономической справедливости и централизованного контроля за производством, проблема должна быть решена по-другому. Рациональное решение: как только жизненно необходимое и элементарные удобства обеспечены для всех, уменьшать продолжительность труда постепенно, позволяя народному голосованию на каждом этапе выбрать, предпочесть больше досуга или больше вещей. Но когда проповедуется высшая добродетель работы, нелегко заподозрить, что власть может иметь целью рай, в котором будет много досуга и немного работы. Кажется более вероятным, что они будут непрерывно генерировать свежие схемы, по которым досуг должно принести в жертву будущей продуктивности. Недавно я прочёл гениальный план, составленный русскими инженерами: сделать Белое море и северное побережье Сибири тёплыми, разместив дамбу поперёк Карского моря. Восхитительный проект – отодвигающий, однако, пролетарский комфорт на поколение, пока среди ледовых полей и снежных бурь Северного Ледовитого океана демонстрируется благородство изнурительного труда. Подобное положение дел, если сложится, будет результатом почитания тяжёлой работы не средством достижения состояния, когда она уже более не нужна, а самостоятельной целью.

Факт в том, что перемещение материи туда-сюда, хотя в определённом количестве и необходимо для нашего существования, решительно не является одной из целей человеческой жизни. Если бы это было так, нам пришлось бы счесть, что любой землекоп превосходит Шекспира.