В прошлом существовал немногочисленный праздный класс и многочисленный работающий. Праздный класс наслаждался преимуществами, не основанными на социальной справедливости, что неизбежно сделало его деспотичным, ограничило расположение к нему и заставило изобрести теории, оправдывающие его привилегии. Эти факты весьма уменьшили его превосходство, но несмотря на эту помеху он создал почти всё, что мы называем цивилизацией: он развивал искусства и открывал науки, писал книги, изобретал философии и совершенствовал общественные отношения. Даже освобождение угнетённых начиналось обычно сверху. Без праздного класса человечество никогда бы не вышло из варварского состояния. Образ действий потомственного праздного класса, не имеющего обязанностей, был, однако, крайне расточителен. Никто из членов класса не был приучен к работе, и сам класс как целое не был исключительно высокоинтеллектуальным. Класс мог дать одного Дарвина, но на него приходились десятки тысяч провинциальных джентльменов, никогда не думавших о чём-то более интеллектуальном, чем охота на лис или наказание браконьеров. В настоящее время считается, что университеты более систематическим образом обеспечивают то, что праздный класс обеспечивал случайно и как побочный продукт. Это огромное достижение, имеющее вместе с тем некоторые недостатки. Университетская жизнь столь отлична от жизни большого мира, что люди, живущие в академической среде, имеют тенденцию быть неосведомлёнными о заботах и проблемах обычных мужчин и женщин. Более того, их способы самовыражения обычно таковы, что их мнения не влияют на обычную публику, как должны были бы. Другой недостаток – то, что в университетах учёба является организованной, и человек, задумывающийся о каком-нибудь оригинальном направлении исследований, будет, вероятно, обескуражен. Следовательно, академических учреждений, хоть они и полезны в том виде как они есть, недостаточно для охраны интересов цивилизации в мире, где люди вне университетских стен чересчур заняты, чтобы иметь неутилитарные устремления.